ГТРК Чита
$: 75.59 р. | €: 84.95 р. | ¥: 11.83 р. | 
$: 75.59 р. | €: 84.95 р. | ¥: 11.83 р. | 

"У меня полное ощущение, что я вернулся с войны": Игорь Золотарёв - о работе в "красной зоне", борьбе за жизни пациентов и потере друга Сергея Козлова

3 0

Сегодня моим собеседником в программе "Грани" на "Радио России-Чита" будет человек довольно известный в нашем крае, причём в разных сферах. Это Игорь Михайлович Золотарёв. Вы могли слышать поэта Игоря Золотарёва, литературный псевдоним - Ингвар Аурум, в нашей передаче "Станицы поэзии". В передаче "Там, где вы не бывали" путешественник, альпинист, покоритель горных вершин Игорь Золотарёв рассказывал о пройденных маршрутах и восхождениях, в частности на севере Забайкалья, в Каларском районе.

Есть у Игоря Михайловича Золотарёва по жизни ещё одна ипостась, ещё одно дело, которому он служит. Это медицина. В последние два коронавирусных года Игорь Михайлович вплотную вернулся к врачебной практике и длительное время работал в "красной зоне" в одном из лечебных учреждений Подмосковья.

- Наверное, с этой перестройки в вашей жизни мы и начнём разговор… Почему ещё в 2019 году вами было принято такое решение?

Игорь Золотарёв: "Здесь причина и простая, и сложная… Я достаточно много проработал в здравоохранении, и на руководящих должностях, и палатным врачом, и на санавиации. Почти 11 лет было полётов. Тогда я был молод. Лет в 37 я стал заниматься бизнесом. В конечном итоге моя деятельность как предпринимателя завершилась. Я восстановил все свои документы, сертификаты. Отобрать все эти знания невозможно. Клиническое мышление всё твоё сознание пропитывает, это твоё. Ты всегда можешь достать это из уголков памяти и применить. Мне нравилась эта профессия очень… Видел сибирскую язву. Прилетаешь и видишь ящур. Когда я по миру путешествовал, команда "Гоубайк", мы отправляемся в Индию или Тибет, я внимательно читаю, какие там могут быть инфекционные болезни".

- Вы как командный врач…

Игорь Золотарёв: "По сути дела я и был командным врачом, моя задача была предупредить эти вещи. Но когда началась история с коронавирусной инфекцией, я внимательно за всем этим смотрел и мне так хотелось попасть на эпидемию: ты готовился, ты это умеешь, ты этого не боишься, знаешь, как себя вести… Я хотел рассказать о своём конкретном случае человека, который принимает решение. Понимаешь, что ты готов, ты хочешь там оказаться. На западе страны вспышка, где я работал, больше 200 медиков заболело, они искали по всей стране людей. Когда я написал, меня с радостью взяли. Оплатили билет на самолёт, мне предоставили жильё. Ты соглашаешься, принимаешь решение, ночью лежишь, думаешь: тебе столько лет, дети у тебя, внуки, всё хорошо… Ты принимаешь решение, и всё закрутится. Потом ты будешь лежать в реанимации, харкать кровью и думать, зачем ты это сделал. Это принятие решения очень сложное. Я физически почувствовал, что наши деды испытывали. Мой дед пошёл на войну, ему было 38 лет, взрослый мужик, у которого пятеро детей. Он пришёл в военкомат и идёт… Я же не человек, который работает и нам говорят: с завтрашнего дня ваше отделение становится инфекционным. Вы лор-врачи, окулисты теперь будете инфекционистами. Они вынуждены оставаться. А в моём случае получалось так, что это абсолютно моё решение. С одной стороны ты хочешь во всё это нырнуть и мне работа в "красной зоне" была очень важна. По сути дела я сейчас морально готов работать на любой эпидемии. Я уверен, что наша цивилизация вошла в тот цикл, когда ядерное оружие не нужно, и по сути страны, которые занимаются производством вакцин, которые могут мобилизовать все ресурсы, переучить медицинских работников, которые могут создать мобильные госпиталя, они будут более защищены, чем другие. Глядя на то, что происходило, я понял, что в руководстве нашей страны есть чёткое понимание, достаточно большие ресурсы на это бросили. Инфекционисты - это те люди, которые приобретают иммунитет потому что они сталкиваются с этим, с этим и какой-то набор антител появляется. Приехав на работу, я понимаю, что "красная зона" везде. И если я защищать себя не буду, то вероятность подхватить этот вирус стопроцентная. Я надеваю маску и маску не снимаю. Пришёл я в восемь часов на работу, рабочий день до 15 часов. Но фактически ты не можешь уйти, не доделав что-то. Обычно я до восьми вечера и был. В первую волну было мудрое решение у руководства: они взяли студентов старших курсов на медсестринские должности, я их называл райтеры. Они писали эпикризы - выписные эпикризы, посмертные даже. Всю эту бумажную работу взяли на себя и освобождали очень сильно нас. Я - доктор первого этажа. Там шикарная больница на 60 коек, но боксированная. У нас тоже построили больницу на КСК, она сделана по правильному проекту. Первые два месяца я даже не пил воду, до восьми часов спокойно мог обходиться без воды, без еды. Я не ел там никогда, потому что эта память о том, что когда ты работаешь в инфекционном отделении, вместе с персоналом начинаешь принимать пищу, в конечном итоге ты и заражаешься. В палату заходишь, ты защищён. На тебе халат, маска, очки, обработал руки и всё. А когда общаешься с коллегами, ты делаешь некоторое послабление. В больнице все заражались друг от друга. Это понимание очень сильно защищало. Я работал там около пяти месяцев и у меня ничего не было. Были моменты - лёгкая субфибрильная температура. Я понимал, что инфицирование происходит, таким образом формируется клеточный иммунитет. Антител не будет, но вирус проникает в микродозах через какие-то нетрадиционные пути. Большая доза попадёт через дыхательные пути. Вот ты и заболел, а если на кожу, в лёгкой форме всё переносят".

- Вы были защищены от вируса, а были минуты беспомощности, растерянности, непонимания, что происходит и как можно помочь?

Игорь Золотарёв: "Конечно, всё это есть. Ты просто не хочешь об этом говорить, это где-то внутри закрылось, может, когда-нибудь я открою. Потому что писать об этом нужно предельно честно. В данный момент взять и всё вывалить, что у тебя внутри, ты к этому не готов. Не хочется. Это вот как ветераны, когда приходили с войны. Мой дед о войне никогда не рассказывал. Один раз спросил: "А за что у тебя орден Красной звезды?. Глаза стеклянные, говорит: "Они шли, а я с пулемётом, я столько людей убил". Это такое честное отношение… Конечно, когда есть пациенты, ты ими занимаешься - голос, как у Брежнева, дедушка такой хороший. Ты ничего не предполагаешь. Всё идёт хорошо. И вдруг утром тебе сообщают: ночью встал, упал и умер. Тебя это, конечно, накрывает. Что же такое. Сходил даже в часовню, поставил ему свечку за упокой. Думаю: "Дед, прости меня, даже не могу понять, что происходит". Это одна история. Буквально недавно разговаривал с одной девушкой. Работает в реанимации. Она говорит: "Мне старые медсёстры сказали - не разговаривай с пациентами". Говорю: "Поправляйтесь", а на следующий день прихожу, а человека нет. Нарушение ритма или что-то ещё. И мне эмоционально очень тяжело. Это одна из защитных реакций у медиков - некая обезличенность. Ты перестал видеть личность. У меня, когда я работал в отделении все три войны, я не мог не разговаривать с людьми, потому что считаю, часто слово зачастую лечит больше, чем лекарство. В условиях этого поиска - чем лечить, сколько надо делать, палка иногда перегибается. Проходит время и говорят: давайте это не будем делать, это не помогает, мы исследование провели. Давайте отменим. А до этого это килограммами, литрами предлагалось. Ты на всё это смотришь и каждый раз думаешь - не сделать лишнего, потом будешь всё это лишнее разгребать. Осложнения от этих препаратов имеют место быть. С людьми разговаривать было необходимо. Кто-то лежит и потерял волю к борьбе. Садишься, начинаешь говорить с этим человеком. Пожилая женщина лежит, напугана. Говорю: "Представляете вы будете сидеть летом на скамейке и соседкам такие вещи будете рассказывать, где были. Будете звезда во дворе". Она смеётся, настроение у неё повышается. Для тебя не зазорно пойти налить кипятка своему пациенту, не зазорно поддержать. Он в туалет идёт, а у него капельница. Берёшь эту бутылку, иди… И ты не считаешь себя - я же доктор, голубая кровь. Ты будешь бегать, санитарку звать, медсестру… Сам взял, сделал".

- Игорь Михайлович, но согласитесь далеко не все так ведут себя - не хватает сил, не хватает времени, может и правда, считает, что это не его обязанности.

Игорь Золотарёв: "Видимо, это связано с тем, что придя к своему возрасту, я не перегорел, так как занимался другим видом деятельности. А сюда я пришёл, я соскучился, мне это нравится и самое главное - с эмоциональной точки зрения я абсолютно заряжен на помощь, на работу. Я не студент такой романтичный, чего-то не знает и компенсирует этими вещами. А здесь ты это знаешь и можешь протянуть руку помощи. И конечно, вторая часть нашего разговора - мой друг Сергей… У меня полное ощущение, что я вернулся с войны…".

Здесь мне, наверное, стоит прервать наш разговор и кое-что пояснить. На недавнем литературном празднике "Забайкальская осень" на одном из столиков стояла табличка с именем автора фотоальбома "Чарская пустыня" Сергея Козлова. Было у него и другое говорящее имя - Серж Чара. Но представлял это издание Игорь Золотарёв.

Игорь Золотарёв: "Я принёс его последний фотоальбом "Чарская пустыня". Это один из лучших забайкальских фотохудожников. Он родился в Приморском крае, приехал строить БАМ, так и остался в Новой Чаре. Работал на железной дороге, в строительстве, в 90-е занимался частным бизнесом, но он фотограф от Бога. После него осталось три книги. "Чара. Времена года", "Чарская пустыня" и издательский дом "Комсомольская правда" выпустил "Чарская котловина". Там 80% фотографий Сергея. Мы с ним путешествовали - и в Китае поднимались на горы, и по Дальнему Востоку путешествовали, и по северу Забайкалья. Это мой близкий друг, с которым у нас была масса планов.
Это была уже третья волна и мы с Сергеем принимаем решение идти на Казбек. Хотелось подняться на Казбек, поднять флаг больницы, в которой я работал, написать, что инфекционист поднимает для вас флаг. Коллеги дорогие, мы с вами вместе сражались и это память, что с вами был в одной команде". Сергей сказал: "Я иду с тобой на Казбек!" Хорошо. "Ты привился? - Да, я привился".
И вот мы собираемся на Казбек. Садимся в поезд и едем, это было 19 июня, а 20-го я меряю его температуру, у него уже 38-39. Груза было много, не могли лететь самолётом и ехали во Владикавказ железнодорожным транспортом. Я принимаю решение, срочно выходим в Волгограде, ночь и мы в Москве. С горами всё закрывается. Все четыре дня я ему делал уколы. Мы добрались до Москвы, сделали КТ, всё было терпимо, в штатном режиме. Трагедия в том, что что-то пошло не так. Я до сих пор объяснений не могу понять. Вроде всё делаешь, а судьба над тобой смеётся. Ты помог сотне других людей, а своего друга ты спасти не мог. Развился сепсис, миокардит, несколько дней он побыл в реанимации и погиб. Мне за полтора суток удалось собрать денег, люди очень сильно помогали. Я всё подготовил, церемонию всю провёл, накрыл его забайкальским флагом, положил ледоруб - это как Серёгина последняя гора была, положил фотоаппарат".



С определёнными трудностями столкнулся Игорь Золотарёв, когда нужно было отправить погибшего друга из Москвы домой, в Чару, когда нужно было на месте решать вопросы о захоронении Сергея. Как и всегда помогли их общие друзья.

Игорь Золотарёв: "Уже прошло столько времени, а я всё говорю и говорю с ним. Конечно, это посттравматический синдром, его никуда не денешь. Ощущение, что ты был на войне и ты потерял друга. В эту палату заходишь, ты садишься на эту кровать, где он был, а там другой пациент, ты должен с ним разговаривать, не подавать виду, выполнять всё, что должен. Не хотелось туда заходить, но никуда не денешься, надо работать".

- Игорь Михайлович, вы человек творческий, пишущий... Всё равно, наверное, рождались строки…

Игорь Золотарёв: "У меня со стихами всё спонтанно происходит. Какая-то фраза или слово, берёшь телефон и записываешь. Помните выражение, которое говорил Мухаммед Али: "Порхай, как бабочка, жаль, как пчела" о боксёрах. Вот идёшь по коридору, сумерки, огни горят притопленные, в боксах лежат люди, работают аппараты, звук выдают, пузырьки, люди дышат кислородом, медсёстры сидят на посту. Стихотворение такое получилось. Однажды я уснул в ординаторской, коллега сфотографировал, получилось такое стихотворение.
Что касается Сергея. Позавчера мы пришли на открытие музея фотографии, такая радостная атмосфера, я с таким удовольствием пообщался с фотографами. Я альбом Евгения Епанчинцева никогда не видел, открыл и - ты в прошлое улетаешь... Воинские части, БАМ, лица… Сергея вспомнил… Когда Сергей готовил свой альбом "Чарская пустыня", он тоже задавался вопросом: как же его сделать? Я говорю: "У тебя фотографии - полёт какой-то, как ты их делаешь, я не понимаю". Какое-то может детское отношение, творчество такого ранимого, наивного человека, каким был Сергей. А с другой стороны достаточно расчётливый, резкий человек, который в Кодаре сделал массу первопроходов. Там есть гора Лавинный пик, он поднялся и обнаружил кувалду и ящик гвоздей. Это была загадка, видно вольнонаёмные туда на спор занесли. Я говорю Сергею: давай я буду смотреть на твои фотографии и спонтанно что-то писать, какие у меня ассоциации это вызывает. Он согласился и я ему стал отправлять. И потихоньку у нас это всё собралось. Какую-то сухую информацию давать – не шло, потому что настолько хорошая замечательная полиграфия. Я смотрел и представлял Сергея. Здесь есть фотография, я думаю, вы на сайте её разместите и тогда радиослушатели, которые заинтересуются и захотят это увидеть, эти книги можно приобрести в краеведческом музее, в Пушкинской библиотеке и в выставочном зале. Моя задача, чтобы эта книга в городе нашем присутствовала, а так она в Чаре находится".

- Сразу добавим, что она есть в Музее фотографии, как и работа Сергея.

Игорь Золотарёв: "А в Музее фотографии, да, она есть. Туда можно прийти и просто посмотреть. Фёдор Николаеич Машечко будет рад, что к нему в музей приходят люди. Смотрю кадр и понимаю, что это Сергей делал. Картина просто настоящая.

Это Рерих нажимает кнопки.
Над штативом, как с мольбертом
Вдруг.
Горы, свет, лучи и дымка...
Всё замкнёт сей безмятежный круг.
У природы - бесконечные оттенки,
У художника, лишь кисти да мольберт.
Это Рерих нажимает кнопки,
Дарит этот остановленный момент".

- Сергей познакомился с этими строками?

Игорь Золотарёв: "Да, конечно. Они в книге находятся. Есть фотография - как будто смотришь на картину китайских мастеров, такое всё тонкое, туман над рекой. Думаю, как это Серёга мог сделать. И текст получился такой.

Тушь, вода и лёгкое касание...
Мастер Ли рисует пейзаж.
Рисовой бумаги зазеркалье
Или европейский карандаш?
Лёгкие мелки иль акварели?
Действие мгновенное руки.
Словно в парке "Аратара"
Иглы, ветви, - лиственниц
Тяжелые стволы.
Мастер воздух, невесомой
Влагой обернёт
И растворяя тушь.
Матрицей как рисовой бумагой...
Каллиграфией кириллицы умножь -
Это ощущение пространства,
Это влажное касание стекла.
Мастер свет и это ожидание,
Что рождает нежные тона.


 

Наверное, можно закончить о Сергее стихотворением".

- Больше и не стоит ничего говорить. Если только, какие планы, задачи на будущее у вас? Отдохнуть пока?

Игорь Золотарёв: "Я уже в принципе отдохнул. Это не совсем отдых, это смена деятельности. Занимаешься своими домашними делами. Тем более у меня внучка родилась ещё одна. Я соскучился по семье. Когда ехал, вышел в Иркутске, со старшим сыном провели время, на Байкал съездили. Тебя это всё радует. Но где-то внутри у меня этот пунктик есть - очень не хватает работы в "красной зоне"".

- Это, наверное, натура человеческая - быть всё время на острие, на грани…

Игорь Золотарёв: "Я уверен, что лет 10-15 есть ещё такой активной жизни. Свою социальную программу ты выполнил - дети выросли, ты свободен. Но свою работу, свою профессию совместить с такими приключениями… Мне кажется, это украсит мою жизнь, поэтому я хочу этого. А где я окажусь… Наверное, вслух лучше не произносить, всякое бывает, но планы довольно амбициозные. Я уверен, что эти знания, этот опыт, который я приобрёл, углубил, мне очень пригодится".

- Семья отпускает или понимает, что бесполезно уговаривать?

Игорь Золотарёв: "Сложно ответить. Но я в лицах, в глазах своих детей увидел какую-то гордость за отца, что отец может эти вещи делать. Семья поддерживает, конечно. Они, наверное, так же переживают. Когда ты находишься в этих очагах, когда заболеваешь, антитела появляются, у тебя возникает иллюзия, что ты в безопасности. У всех такое есть. Но мы работаем и вдруг у нас девушка, которая сидит в ординаторской, даже в палаты не ходит, снимает маску, начинает писать. У неё казалось, контакта нет. И вдруг раз – заболевает, у неё менингит серозный, она несколько недель на больничной койке. Я ей рассказываю: ты находишься в отделении и не можешь расслабляться, ты должна дыхательные свои пути защищать. Ты не знаешь, какие вирусы могут прилететь. И что штамы эти меняются, ты всё время находишься в зоне риска. Естественно оказавшись там, ты резко ограничиваешь социальные контакты, не можешь к друзьям прийти. Я у своего отца не был год. Сейчас все прививки вроде пройдены, ему 87. За родителей в этой ситуации приходится переживать, но летняя кампания показала, что и за молодых приходится переживать. Всё очень туманное, и мы все готовы к любым опасностям и исходам".

- Игорь Михайлович, хочу вас поблагодарить за то, что пришли к нам, за то, что были откровенным, искренним. Берегите себя, пусть у вас всё будет хорошо, у ваших родных, друзей. Мы всегда будем рады новой встрече. Спасибо!

Игорь Золотарёв: "Спасибо вам тоже".

Моим собеседником сегодня был врач, поэт, альпинист и путешественник Игорь Михайлович Золототарёв. В общей сложности почти год он проработал дежурным врачом в "красной зоне" одного из лечебных учреждений Подмосковья, помогая людям справиться с коронавирусной инфекцией.

Читать весь текст

Елена Князева, Андрей Сергеев, Наталья Сергеева, 04 окт 2021, 14:00

Связанные теги: коронавирустворчество

Просмотреть все новости из этой рубрики: Грани

Сообщить об ошибке - выделите текст и нажмите Ctrl + Enter

Видео по теме

Радиопередачи по теме

Комментарии

  • Зарегистрированный
  • Анонимный

Прежде чем добавить комментарий, ознакомьтесь с «Правилами
комментирования».

Прежде чем добавить комментарий, ознакомьтесь с «Правилами
комментирования».

Россия 1 Радио России Маяк 103,4 Вести FM

Государственный Интернет-Канал "Россия" © 2001-2020

Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл №ФС77-59166 от 22 августа 2014 г.

Учредитель - федеральное государственное унитарное предприятие "Всероссийская государственная телевизионная и радиовещательная компания" (ВГТРК).

Главный редактор Главной редакции ГИК "Россия" - Панина Елена Валерьевна.

Редакторы сайта - Акопян Карина Артуровна, Пасько Людмила Александровна. Тел. +7 (3022) 31-95-86. Электронная почта: gtrkchita@mail.ru.

Все права на любые материалы, опубликованные на сайте, защищены в соответствии с российским и международным законодательством об авторском праве и смежных правах. При любом использовании текстовых, аудио-, фото- и видеоматериалов ссылка на gtrkchita.ru обязательна. При полной или частичной перепечатке текстовых материалов в интернете гиперссылка на gtrkchita.ru обязательна.

Для детей старше 16 лет.

Система Orphus